Улица Текстильщиков на Парусинке в Ивангороде - одна из самых харизматичных улиц не только Ленобласти, но и России. Просто не очень известная. Сегодня мы рассказываем ее тайны, отголосок которых до сих пор хранят старые камни. Благодарим за помощь в подготовке материалов старшего научного сотрудника Ивангородского музея, коренного жителя Парусинки - Наталью Смола.

Трагедия у водопада

Всё началось ещё у истоков девятнадцатого века, когда Людвиг Штиглиц — предприниматель, чьё имя стало символом всего района, построил в Ивангороде Суконную фабрику. И не просто фабрику, а место, вокруг которого выросли новые дома, появились улицы. Сегодня, когда мы идём между солидными многоквартирными домами по обе стороны улицы, трудно поверить, что когда-то это были здания‑цеха, наполненные рёвом станков и людской суетой.

Настоящая трансформация пришла намного позже — с закрытием фабрики, принадлежавшей товариществу "Нарвская мануфактура". Тогда заводские корпуса переоборудовали в жилые дома.

Место это окутывает множество историй. Одна из них, самая известная - о гибели фабричного управляющего Оскара Пельтцера: будто бы из-за тяжёлых условий и вспышки болезни разъярённые рабочие сбросили его с обрыва в бурлящий водопад на Парусинке. Некогда красная гранитная плита с немецкой надписью до сих пор напоминает об этой трагедии.

Мало кто знает, что мемориальную плиту установили не в самом месте гибели Пельтцера, а где посчитали нужным его родственники. Согласно архивным свидетельствам, трагедия произошла у здания бойлерной, чуть правее того места, где начинается висячий мост. Водой тело унесло дальше, и там его отыскали. Спустя время родственники из Германии решились увековечить память о погибшем, но плиту положили там, где был удобнее памятный жест, а не истинная локация события. Долгие годы она была частью обычной лестницы, по которой детвора бежала к спортивной площадке — они и не подозревали, что ступают на камень с семейным гербом немецкой династии.

Только вмешательство местных властей вернуло плите подобающее положение: ее перенесли поближе к водопаду.

По следам мануфактурных архивов.

История фабрики, без сомнения, достойна отдельной главы. Летопись улицы и мануфактурного дела барона Александра Штиглица живила и встреча с архивными документами: летом прошлого года главный хранитель фондов Ивангородского музея  Марина Башкина нашла в старом подвале конверт с копиями экономических актов, корреспонденции и ведомостей, датируемых концом 19-началом 20 веков.

Перепись находки составила больше сорока страниц. Теперь эти материалы спасены для потомков и могут стать ключом к разгадке многих страниц прошлого мануфактуры, а также будут интересны с научной точки зрения.  

Среди бумаг — процессы акционирования, объемы пряжи и ситцевых тканей, письма, адресованные и полученные от известных купцов, дворянских семей, переписка с поставщиками и заказчиками продукции, в том числе международная. До сих пор до конца неизвестно, как именно эти архивы попали в музей: предположительно, их привёз прежний директор Геннадий Александрович Попов, мечтавший когда-то создать целую книгу о фабрике.

Любопытный момент: большая часть акционеров "Нарвской мануфактуры" вовсе не были русскими — преобладали немцы, датчане, нидерландцы. Такое было время, таковы были связи и капитал рубежа веков. После окончания индустриальной эры эти здания получили вторую жизнь, а фабрика прекратила существование уже в самом начале XX века.

Тайны геометрии.

Война не пощадила эти места: она разрушила корпуса, но стены, и фундаменты улицы Текстильщиков выстояли. Мы сохранили не только фотографии, запечатлевшие разрушенные здания, но и трогательные упоминания о том, как всё выглядело после войны.

Даже человек, мало интересующийся историей архитектуры, задержит взгляд на странной геометрии окон, на череде высоких потолков, нехарактерных для обычных жилых домов, на металлических и кирпичных деталях, бережно сохранившихся сквозь эпохи.

Окна бывших корпусов — это не просто детали, а целая архитектурная загадка. По фотографиям времён расцвета фабрики действительно видно: света в цехах было больше, чем в современных квартирах. Но с годами, после реконструкции, многие окна были заложены или переделаны — промышленность уходила, рабочие корпуса становились жилыми домами.

После революции и войны фабричные здания ждал новый этап — бараки, переоборудованные в жильё для тех, кто нуждался в крове, пусть и не самом комфортном. Колорит того времени — коммунальные квартиры, печное отопление. В детстве местные помнят печки с трубами в каждом доме — они до сих пор возвышаются над крышами улицы Текстильщиков, контрастируя со свежим ремонтом фасадов. Коренные жители помнят, как в 1950-х здесь по соседству гудели трубы, и по квартирам шёл запах свежего древесного угля.

Металлические артефакты

Ещё одна малоизвестная деталь местной архитектуры - торцевые стены восьмого дома хранят загадочные металлические крепления, тянущиеся вдоль фасада. По предположению краеведов, именно здесь когда-то шли воздушные галереи между корпусами, соединяя производственные здания, упрощающие перемещение рабочих и материалов в любую погоду.

На шестом доме таких деталей больше не осталось: очередная волна капремонта забрала их в неизвестность — быть может, металл сдали на нужды, а может, просто не придали им значения… Это огорчает: ведь каждый такой артефакт — часть промышленного пейзажа города.

Кирпичная инсталляция и непонятные ниши

Помимо металлических реликтов здесь можно найти и другие удивительные напоминания о прошлом. Например, ниши в стенах похожи на места для скульптур: строгие, глубокие, они не были арками, но явно несли функцию элемента фасада.

А вот кое-что совершенно необычное: кирпичная инсталляция на доме 8 по ул.Текстильщиков, собранная из клейменых кирпичей с различными эмблемами и надписями. Кто придумал памятник простому кирпичу — неизвестно. Но это - целое послание потомкам, и, если подойти ближе, вглядеться в печати и клейма, воображение сразу уносит в революционный или даже дореволюционный XIX век, когда каждый кирпич вручную делали и клеймили мастера.

Загадочные арки Парусинки

Кроме всего прочего, на улице Текстильщиков невозможно пройти мимо великолепных арок, украшающих старые фабричные здания. Вдоль бывших корпусов Суконной фабрики таких арок 4: две малых, и две больших. Малые арки совершенно точно были и при Александре Шлиглице, когда после пожара в 1842 году сгорели корпуса фабрик, построенных его отцом, Людвигом, и были построены новые каменные корпуса, предполагавшие наличие арочных перекрытий.

А вот происхождение больших арок таит в себе загадку. Многие считают, что они появились уже после войны, во время реконструкции. Частью застройки и восстановительных работ тогда занимались немецкие пленные. Немцы действительно построили полгорода. Но многим местным жителям хочется верить, что арки появились раньше, ещё при Александре Штиглице в XIX веке.

Ведь Штиглиц — человек удивительного вкуса и культурного багажа. Сам был меценатом, много путешествовал, ценил гармонию и эстетику не только в интерьерах особняков, но и на производстве. Например, в построенной в 1852 году Льнопрядильной мануфактуре (ныне это территория Нарвской Льноджутовой фабрики) складские помещения были украшены ажурными чугунными столбами. Казалось бы — зачем такая изящность утилитарному складу? Видимо, для Штиглица эстетика труда и пространства всегда были важны. Сама идея сочетания лестниц, арок и видов открытого пространства для него многое значила.
Настоящая жемчужина – арка между седьмым и пятым домами улицы Текстильщиков. Сложенная из плитняка, местного камня, который добывали и с российской, и с эстонской сторон реки Нарова. Его до сих пор видно на городском водопаде — эти слои напоминают ломоть пирога. Считается, что здания конца XIX — начала XX века на Парусинке строились именно из такого плитняка, а ощутимо позже начали использовать кирпич.

Дом со шпилем

В начале улицы Текстильщиков ещё одна загадка — башня со шпилем. На старых фотографиях XIX и XX веков до послевоенного времени хорошо видна основа башни, возможно даже это была пожарная колокольня. Но конструкция пристроенного шпиля к каменной башне, его происхождение овеяно легендами: кто-то считает, что шпиль задумывался как громоотвод из-за металлического основания. Другие говорят, что этот шпиль — не технологическая необходимость, а архитектурный жест. Наталья Смола любит в шутку называть эту башню "парусиновским Адмиралтейством" — особенно когда приезжают друзья из Петербурга. Гости узнают силуэт и улыбаются: в самом деле, что-то в этом есть! Башня стала неформальным символом всей улицы, знаком, по которому узнают родной квартал.

Живой будильник из прошлого

Дом №7 по улице Текстильщиков представляет собой интересный исторический артефакт. Особое внимание привлекает балкон с торца здания, сохранившийся с тех времен, когда здесь кипела жизнь рабочего поселка. Местные предприятия, фабрики, располагались на улице Текстильщиков, а сами рабочие жили немного выше — на Льнопрядильной улице, преимущественно в бараках.

В начале XX века у рабочих не было личных будильников, и чтобы собирать людей на смену, использовалась особая система оповещения. С этого самого балкона выходил человек, которому поручалось пробуждать поселок: он звонким колоколом призывал рабочих к началу рабочего дня. Благодаря удачному расположению, звон хорошо был слышен на всей Льнопрядильной улице, и никто не опаздывал к станкам. Колоколом также возвещали и окончание работы — так люди узнавали, что трудовой день завершён и можно возвращаться домой. Человек-будильник - как прародитель "умной колонки" 21 века!

Улица-музей, улица-загадка

Улица Текстильщиков сегодня — это не только место, где живут современные семьи, это музей под открытым небом, где каждая деталь хранит следы прошлого и его тайн, ждущих новых исследователей.

Александр Кудрявцев