Что произошло с деревней прокаженных под Кингисеппом?

Мы начинаем серию эксклюзивов, посвященных 85-летней годовщине начала Великой Отечественной войны. Краевед Александр Дмитриев провел собственное расследование, чтобы выяснить, что стало с жителями колонии для больных проказой — лепрозория, находившегося в ныне не существующей деревне Крутые Ручьи на территории Кингисеппского района. Эта колония обросла легендами, особенно касающимися связанных с войной событий 1943 года, когда деревня прекратила свое существование. Что же на самом деле произошло с Крутыми Ручьями?

История возникновения

Колония "Крутые Ручьи" была основана в Ямбургском уезде Петербургской губернии (ныне Кингисеппский район) по инициативе врача-венеролога профессора Оскара фон Петерсена в 1893 году. Тогда же было учреждено Общество борьбы с проказой в Санкт-Петербургской губернии, главной задачей которого являлась организация убежища для больных проказой. Здесь пациенты получали уход и могли жить, занимаясь земледелием и скотоводством.

Место для колонии было выбрано в лесной даче «Плешский обрез», принадлежавшей царской семье. Разрешение на устройство колонии пришлось получать лично у императора Александра III. В Крутых Ручьях были построены отдельные дома для семейных больных, бараки для холостых, помещения для медицинского персонала и обслуживающего штата.

В 1899–1900 годах по проекту архитектора Петра Трифанова в колонии возвели церковь во имя святого великомученика Пантелеймона, покровителя и врачевателя больных. Колония практиковала натуральное хозяйство, обеспечивая себя молоком, овощами, а также имела свои мастерские: швейные, сапожные, столярные, плотницкие. Все контакты с внешним миром старались ограничить до минимума.

 Жизнь в колонии

В первые годы пребывание в лепрозории было добровольным. Однако с 1923 года постановлением Совнаркома больных стали изолировать принудительно.

Колония была разделена на две зоны: "здоровую" и "больную". Как выяснил Александр Дмитриев,  (что подтверждается найденными им артефактам) на правом берегу Крутого Ручья находилась "здоровая зона" — двор медицинского персонала с приёмной для больных, водопроводом, электричеством и удобствами городского типа. Территорию окружал необычайно чистый лес с вековыми вязами и липами, переходящий в сосновый бор.

На левом берегу ручья размещался "больной двор", где жили прокажённые. Они имели свою церковь, хозяйство, занимались земледелием, ремёслами, держали скотину и растили детей. Литератор Шилин оставил описание жизни в колонии: "На больном дворе было восемнадцать зданий. Одно занимали кухня и прачечная, другое — клуб. В остальных жили прокажённые: женщины, мужчины, дети… Всего — семьдесят восемь человек. Они жили замкнуто… Оживление возникало редко — обычно при появлении новых больных".

Между обеими зонами существовала невидимая стена отчуждения: "Больной двор смотрел на здоровых как на чужих, так же, как чужими казались прокаженные на здоровом… Может быть, многие из них не раз хотели сделать что-то сверх регламента, но не знали, как".

В колонии были ясли и начальная школа, где учились дети не только из Крутых Ручьев, но и соседних поселений: Малые Пелеши, Домошово (Воловского района) и других хуторов. Здание школы было деревянным, рядом располагалось футбольное поле.

Учительницей начальной школы в Крутых Ручьях была Степанова Мария Степановна. После окончания начального курса дети продолжали обучение в семилетней школе поселка Ивановское — туда им приходилось ходить пешком семь километров через лес и Поречье. Только в особо суровые зимние дни ученики оставались в специальном общежитии при школе.

В 1937 году, например, в четвёртом классе из лепрозория Крутые Ручьи учились Лёля Свирская и Катя Корнеева. Среди фамилий жителей колонии встречались Курбатовы, Прозоровы, Крючковы, Аркадьевы, Семёновы, Корнеевы, Прокофьевы, Чугуновы и другие. Любопытно, что многие из этих фамилий, кроме Семёновых, Корнеевых и Прокофьевых, не были известны в самом посёлке Ивановское.

При большом желании получать образование подростки продолжали обучение уже в Кингисеппе.

Экономически самостоятельны

Колония Крутые Ручьи отличалась удивительной для своего времени экономической самостоятельностью и уютом. Здесь были построены теплицы, где выращивали помидоры, перец, виноград и даже цветы. Садовником работал Василий Сухов. Хотя выращивание винограда кажется невероятным, точно такие же теплицы существовали в имениях помещиков Таптыковых на Ивановской, а открытый грунт позволял созревать помидорам у садовника Арбузова.

В колонии была конюшня и небольшой скотный двор с коровами и овцами, что позволяло обеспечивать больных мясом и молоком. По сути, в современных терминах, колония представляла собой автономное поселение с полным продовольственным обеспечением. У семей были свои огороды и хозяйство.

Деревню окружал сосновый лес, богатый грибами и ягодами, а в ручье водилась рыба, которая заходила на нерест из реки Луги. Здесь был свой продовольственный магазин, а пекарня выпекала хлеб не только для собственных нужд, но и для работников станции Молосковиц.

Часть жителей занималась трудом на лесопильном и мебельном производстве. Для больных работали отдельные столовая, баня и клуб, где даже показывались кинофильмы. Между водокачкой и яслями, у белого каменного дома, располагался красивый пруд с кувшинками. Сегодня плотина разрушена, и между двумя высокими берегами остаётся лишь ручеёк, который только по весне напоминает о былом великолепии.

 Тайна последних дней: 1943 год

Если обобщить многочисленные воспоминания жителей и гостей Крутых Ручьев, перед войной колония представляла собой обустроенное, хотя и изолированное поселение с насыщенной инфраструктурой и относительно высоким уровнем жизни для своего времени. Эта “роскошь” появилась уже в советские годы; до революции все было гораздо скромнее.

Судьба колонии Крутые Ручьи в годы войны долгое время оставалась предметом споров между историками и краеведами. Многие считали, что колония была уничтожена гитлеровцами, однако воспоминания местных жителей позволяют внести окончательную ясность.

Особенно ценными являются воспоминания Евгении Петровны Сосновской, жительницы уничтоженной деревни Поречье, с которой исследователю Александру Дмитриеву удалось лично встретиться. Сопоставив её рассказы с другими свидетельствами и материалами, он пришёл к обоснованным и конкретным выводам о судьбе лепрозория и его жителей в годы войны.

Евгения Петровна в своих воспоминаниях даёт живое описание последних дней Крутых Ручьёв до эвакуации. В начале войны, летом 1941 года, когда началось немецкое наступление, в длинном сарае за деревней собрались беженцы из окрестных сёл. Семья Сосновских прожила там 3–4 дня вместе с другими переселенцами. Среди людей началась паника: кто-то ночной порой закричал, будто идут немцы, и началось хаотичное бегство в сторону соседних деревень Пелеши и Домошово. Маленькая Евгения с братом оказались одни — лишь через шесть дней их разыскал дед.

Она рассказала, что эвакуация больных проказой произошла уже через несколько дней после описанных событий: “всех прокажённых увезли на машинах”. В селе в это время находился детский дом, воспитательница которого пыталась эвакуировать Евгению с братом, но родственники отказались передать детей.

Само здание лепрозория находилось на левом берегу Крутого ручья, а всех больных действительно вывезли “на юг”.

Появилась ясность

Стоит отметить важную деталь: распространённое заблуждение среди исследователей и местных жителей, будто пациентов переправили в Казахстан, не подтверждается архивными данными. На самом деле, согласно сведениям по истории Абинского клинического лепрозория, именно туда — в Краснодарский край — и была эвакуирована вся административная команда, пациенты и персонал лепрозория “Крутые Ручьи”.

Это косвенно подтверждается: рядом с Абинском было выделено отдельное место и для эвакуации “здоровых детей” из колонии.

 Слова Евгении Петровны подробно фиксируют драматизм и хаос первых дней войны, непосредственные переживания детей и простых жителей, оставшихся без дома. Но ещё важнее — ее свидетельства подтверждают эвакуацию именно в Краснодарский край, а не дальше в Среднюю Азию, что на годы стало предметом исторических разночтений.

Таким образом, анализируя личные воспоминания, архивные материалы и справки о перемещениях медперсонала, можно сделать уверенный вывод: колония Крутые Ручьи не была уничтожена в 1941 году в буквальном смысле, а прекратила своё существование после централизованной эвакуации в Абинский лепрозорий Краснодарского края. А благодаря любознательности и труду наших земляков еще один фрагмент занят свое место в мозаике эпического полотна истории Великой Отечественной войны.  

Кстати

В колонии прокаженных в свое время скрывался от полиции знаменитый революционный писатель Александр Грин. Летом 1910 года писатель около месяца прожил в лепрозории и собирал материал для очерков в «Биржевые ведомости». Он находился там инкогнито, используя подложные документы.

Писателя поразил «непринужденный хохот» людей, обреченных на изоляцию, что послужило материалом для мрачных наблюдений. По возвращении в Петербург в 1910 году Грин был арестован из-за нелегального положения и фальшивого паспорта.

В лепрозории трудился сын создателя знаменитой мази Александр Вишневский. Там он собирал научный материал, изучал патогенез проказы и методы её лечения, что легло в основу его докторской диссертации.

Текст подготовлен на основе материалов краеведа Александра Дмитриева. Подробност и – в книге А. В. Дмитриева «И ушел за солдатом солдат», часть 2