Лариса Лукашевская. Поэзия. Февраль 2021

 

 

Пусть будет жизнь

Бегут минуты, дни, года,
Течёт без устали вода.
Рыдай и смейся, пой, шути –
Кто знает, где венец пути?

Пусть будет жизнь к тебе добра,
Поэт изрёк: она – игра!
Иной сравнил её с борьбой,
Кому-то боль, кому-то бой.

Но мне по нраву жизнь – любовь,
Шаг в неизвестность вновь и вновь,
Сквозь страх, неверие, запрет
Не наследить – оставить след...


Происшествие заката

Примерялась Луна к небосводу,
Небосвод примерялся к Земле,
И гляделись созвездия в воду:
Дева, Рак, Скорпион, Водолей...

И погода стояла такая...
Подморозило лужи слегка,
И светились, зевак привлекая,
Красно-розовые облака.

И коричнево-медные листья
Всё шуршали, свободно кружась,
И закатные клочья зависли
Меж ветвей, от небес отрешась.

А в ветвях вороньё клокотало
И готовилось мирно ко сну,
И о принце принцесса мечтала,
Из дворца наблюдая луну.

И мечта обретала свободу
В постепенно сгущавшейся мгле.
Примерялась Луна к небосводу,
Небосвод примерялся к Земле.


Настанет время

Приходит время, хочется прильнуть
щекой к земле, и жизни этой суть
Испить, впитать всей кожей и нутром,
И помолчать – устами и пером.

Приходит время, хочется стереть,
На сто из ста или хотя б на треть,
Воспоминанья или в них нужду,
И вновь разжечь погасшую звезду.

Приходит время обрубить, смеясь,
Пустую ветвь, больную с прошлым связь.
Приходит время вечности под стать,
И ты готов из праха лет восстать.

Настанет время – прорастут мосты,
И Бог в тебе... И этот новый – Ты...


Свобода поэта

У поэта есть навык пилота,
Убедишься когда-нибудь сам:
На счету у поэта полёты
Оттого, что в душе – небеса...

Небеса и ночей сиротливость,
И хандра, что внезапна, как смерч,
И присуща поэту стыдливость,
Нужно холить его и беречь.

Вот и нынче, безмерно ранимый
И, как синее небо, глубок,
Он бредёт по земле пилигримом
И свободой питается впрок.

И свобода ему по карману,
Он заплатит за дно, и за высь,
И за вечно-болящие раны,
И за миг под названием Жизнь...

У поэта есть навык пилота...


Ключевое

Ты не солдат, не имеешь ты чина –
Только в тебя я корнями вросла,
Самый родной человек и мужчина,
Образ доверия, веры, тепла.

Боже помилуй, не хвастаюсь этим,
Мы же бойцы, и победа близка...
С кем мы воюем – с собою? Со смертью?
С тем, чья над нами довлеет рука?

Нам не сыграют победного марша,
Снова далёкий послышится зов…
Ты не солдат, ты любви бравый маршал,
Где ключевое не маршал – любовь.


Трое

Они сошлись в неубранной квартире:
Кот, ангел, дама... ночь была темна.
Меж ними Бог, вселюбящ и всесилен,
Кровать, гардины, зеркало, стена.

Мурлыкал кот: хозяюшка, ну, что ты –
Тиха, слаба, имеешь бледный вид,
Ты мне давала пищу и заботу,
Пусти прижаться, где тебе болит...

Плескал крылами ангел: заболела!
А ведь здоровой быть дала зарок...
Я прикрывал и пятна, и пробелы,
Хранил, лелеял... но не уберёг...

А та, о ком радели эти двое,
Глядела в стену прямо пред собой
И представляла небо голубое
И облака, бегущие гурьбой,

И среди них, как свет звезды полярной,
Сиял ей ангел, и светлела высь.
Она глядела в стену благодарно,
А он шептал: держись! Держись... держись...


Катилось время

Катилось время тыквой белой,
растущей, словно снежный ком,
потом оно стрелой летело,
сквозь пальцы сыпалось песком.

Порой оно ползло улиткой,
терялось где-то в мелочах,
тянулось сладостным напитком,
плясало тенью при свечах.

То исчезало, то мерцало
звездою бледной при луне,
но нам всё мало, мало, мало –
ему и ей... тебе и мне.


Ба

Голубка крошечки клюёт,
Ты учишь внучку «гули-гули»,
А внучка выросла, и вот
Уже зовёт тебя бабулей,

Потом бабуля станет – «ба»,
И в этом нет плохого знака.
Ба – башня, барышня, судьба,
Как удивительно, однако.

Ах, это «ба»! Короткий слог,
В нём – будто бабочка вспорхнула.
Б – бесконечность, бремя, Бог,
А – алфавит, арбуз, акула...

Б – беспокойство, боль, борьба,
А – атмосфера, амплитуда...
Такое маленькое «ба»,
А тронешь – улыбнётся чудо.

Голубки нет, и крошек нет,
Склевало время то и это,
Мы появляемся на свет
И постоянно ищем света.


Нити

В предстоянье звёзд и звездопада,
Тьмы всеядной принимая власть,
Ты познаешь: небо – это рядом,
Нужно лишь, как следует, упасть

И дышать – дышать душою, носом,
Быть в моменте, не теряя курс.
Оказалось, это даже просто –
Лишь нащупать нить, биенье, пульс.

При любом раскладе и подходе
Не терять лицо и быть людьми,
И тогда такое происходит,
Происходит, муха нас возьми!

Может быть, не весь ты и не сразу,
Может, частью мизерной своей
Сознаёшь, есть некий высший разум
У вселенной необъятной всей,

Не такой, как наш, но цельный, высший,
Цельный в смысле цели бытия
Всех, всего... Прислушайся, услышишь,
Мы возникли... он, и ты, и я,

Мириады душ и тонких нитей,
Что связуют всех и вся в одно...
Мы – одно: почувствуйте, узрите,
Это нами всё сотворено...

Мы в одном котле, горниле, дышле
В разум высшей сутью включены,
Мы в себя вошли, и даже вышли,
И собою сами рождены...

Миг угас, как солнце на закате,
Жизнь как будто началась с нуля.
Оказалось, падать – это ради...
Для чего-то... и кого-то для.


Лучше

Зимней стужи ворожба,
Небо в дымчатом узоре,
Капля горюшка со лба –
Прямо в море, прямо в море.

Старых ходиков мольба,
Бег по кругу неустанный,
У восставшего раба
Ноют раны, ноют раны.

На свои ушёл хлеба,
Нахлебавшись выше крыши,
Что и кто ему судьба –
Это свыше, это свыше...

Старых ран не береди,
Утро снова нас разбудит.
Лучше – то, что впереди.
Лучше будет, лучше – будет.
 

 

Поделиться


Вернуться к списку интервью

Поделиться


Поиск


Подписка


Всего подписчиков: 17450

Реклама