Светлана Дерепащук. Поэзия. Апрель 2018

ПЯТЬ ДЕСЯТ
 
Перешагнула через пятьдесят.
Мой океан всё глубже и безбрежней.
Ладонью ветра подтолкнула нежно
любовь: "Трудись, грехи тебя простят".
Я написала им, грехам, письмо.
Сложив корабль с былыми парусами,
отправила - куда не знаем сами -
пусть растворится, расцветя весной.

 
7.04.18 г.
 
 
 
В ПРЕВОСХОДНОЙ ЛЕНИ
 
Немного кофе. За окном – рассвет.
Карабкается солнце чуть повыше.
Волнисто шифер полосатит крышу.
Котов на крыше почему-то нет.
 
Весна прошепчет шорохом ветвей
о том, что ждать листвы уже недолго.
За полем полноводно блещет Волга,
сквозь обнажённый лес её видней.
 
Сыр плавится, завёрнутый в лаваш,
и вязко обтекает стан сосиски.
А пробуждение сознания так близко,
что тянет взять неострый карандаш
 
и мягко рисовать, тушуя тени,
то, что волнует приоткрытый глаз –
портрет любимого, слегка анфас,
и кольца дыма в превосходной лени.
 
Текут минуты вдоль строки и вниз.
Свиваются в не сказанное смыслы.
Остались крошки – сушки мы догрызли.
И кофе холоден, как утренний каприз.
 
4.05.13 г.
 
ОКУНАЮ В ЗЕРКАЛЬНОЕ
 
Холст, натянутый летом по линии гроз,
желатиновой хлябью проклеила осень.
Шкурит мелкой позёмкою злючий мороз
и белилами снега грунтовку наносит.
 
Равноденствие, смяв чёрно-белую явь,
обнажает испод пережитой зимовки.
Извлекается ключ, еле жив, шепеляв,
тонут в лужах вчерашней судьбы заголовки.
 
Перепутаны стебли почившей травы,
блики в мёртвой воде не расскажут, не спросят.
И недвижимы ялики жухлой листвы.
Монохромная живопись время уносит.
 
Окунаю в зеркальное вербную кисть –
прорастай на здоровье пушистой обновкой.
Разволную корабликом стылую слизь,
пусть живою водой растекается звонко!
 
1.05.13 г.
 
 
УМНОЖЕНИЕ СОЛНЦА
 
Раскрылись створки временных оков,
волна полощет клады снегопада.
Над Волгой вместо зимней волглой ваты
слоятся перламутры облаков,
орава беспризорных ангелков
гоняет солнечных зайчат по променаду.
 
Развёрнут веер сосен. Ветер стих,
в гнезде остылом греет завязь песни.
Разлив привстал и, забродившим тестом
плеснул за край, на прошлогодний жмых
сутулых льдов. Сияя за двоих,
свет отражает свет, звуча «Allegro!» - «Presto!»
 
Бормочет догмы снулая ботва,
корит за буйство непоседу мая.
А он итожит год, смешливый гаер –
черта делений множится на два,
в след самолёта заплывёт плотва
и солнце в речку солнышко рожает.
 
19.04.13 г.
 
 
ПУТЕШЕСТВИЕ ВЕСНА. ТРИПТИХ
 
НИЖНЯЯ ТОЧКА РАССВЕТА
 
- Приникая к земле, что ты видишь? - Восход
техногенного быта над мёртвой травой.
Сею формулы в синий журнал бортовой
без надежды, что всходы повысят доход.
 
- Проникая в покой, что ты слышишь? - Ручей
шепелявые сонги бормочет в пути.
Он несёт омовенье, но ржавый утиль
отрицает целебность подземных ключей.
 
- Прививая любовь, что ты ждёшь? - Ледоход,
шторм, лавины и полный восторга поток.
Пусть родится рассвет на зелёный платок
и очистится жизнь солью слёз, правдой вод.
 
 
МОКРАЯ ПАСХА
 
Берёзовыми бусами висели
небес капели – чётки, жемчуга.
Пасхальный день случился влажно-серым.
А вместо писанок – продрогшие стога.
 
По-русски сиротливые непальмы
царапают холодный небосвод.
в пухово-валяных соцветиях прощально
зима весне намёк на снежность шлёт.
 
Прутами вербными исхлёстаны пейзажи.
За грех наказаны. Прощение грядёт.
Сгорит быльё сухой травы. Пусть сажа
посмертно удобряет огород.
 
Унылый ливень развезёт дороги.
Но разнесёт почтарь оседлым весть –
очищен дух постом, и за порогом
настырным цветом прорастает лесть.
 
Окрашен быт в красивое. И чисто.
Пунцово мокнут вещи на весу.
А чудо неизбежно, словно выстрел
в последнем акте. В первую грозу.
 
Ручьи кружат оттаявшим прозрением.
Пасхальный дождь в тональности минор
трезвучиями каплет на творение,
где, сея слово, шепчут наговор.
 
 
КИСЛЯТИНА ЩЕЙ
«Перепончатая ностальгия...», С. Авдеева.
 
Перепончатая Ностальгия
перепутала координаты,
долетев по весне до России
от чужих и чудных зиккуратов.
 
Остудив в ледоходных речушках
перепонки оранжевых лапок,
Ностальгия взмолилась подружкам:
- Мне бы пухом устеленный лапоть!
 
В битвах с ветром измятые крылья
расстелив по цветущей морошке,
Ностальгия все бури ковыльи
размечталась укрыть в мех гармошки.
 
Заблудившись над вязким простором
заболоченных русских мощей,
забывая морские посолы,
привыкала к кислятине щей.
 
И однажды случилось, что должно,
что предсказано мудрой судьбой –
неваляшки-матрёшки тревожно
покатились яичной гурьбой.
 
Запищали, пробившись, цыплятки.
Подросли, поднялись на крыло.
К зиккуратам летят без оглядки
и ликуют: «Как нам повезло!»
 
Вдруг – откуда ни есть – Ностальгия
ковыляет: «Пора возвращаться!»
Перепончатый призрак России
просит здравствовать. И не прощаться.
 
7.04.16 г.

 
Вернуться к списку интервью

Реклама